Allesya.ru

Женский журнал Алеся
0 просмотров
Рейтинг статьи
1 звезда2 звезды3 звезды4 звезды5 звезд
Загрузка...

Мистика какая-то! 3 книги про необъяснимое в нашей жизни

  • 1 Название и определение
  • 2 Классификация
  • 3 Становление и развитие готической литературы в XVIII—XIX веках
  • 4 Наследие в XX веке
  • 5 Примечания
  • 6 Литература

Готический роман — произведение, основанное на приятном ощущении ужаса читателя, романтический «чёрный роман» в прозе с элементами сверхъестественных «ужасов», таинственных приключений, фантастики и мистики (семейные проклятия и привидения). Развивался в основном в англоязычной литературе. Это предтеча современных «ужасов». Название — от архитектурного стиля готика (действие романов часто разворачивается в старых готических замках). Однако, по предположению писательницы Маргарет Дрэббл, термин Gothic изначально употреблялся в значении «средневековый», как в подзаголовке романа «Замок Отранто», действие которого происходит в Средние века (Castle of Otranto, a Gothic Tale) [1] .

На рубеже XVIII и XIX вв. готический роман был наиболее читаемой книгопечатной продукцией как в Англии, так и в континентальной Европе. [2] Классическое определение жанра дал профессор Крис Болдик:

Для получения готического эффекта повествование должно сочетать жуткое ощущение наследственности во времени с чувством клаустрофобии, порождаемой замкнутостью в пространстве, — так, чтобы эти два измерения усиливали друг друга, создавая впечатление болезненного погружения в стихию распада [3] .

Британский критик Теодор Уаттс-Дантон называл готику «ренессансом чудесного» в английской литературе. Но существовали и другие мнения: профессор Йельского университета Уильям Лайон Фелпс в своей работе «Начало английского романтизма» рассматривал готику как «синоним варварского, хаотичного и безвкусного». Описать такое явление как готика пытались многие литературоведы и учёные — Монтегю Саммерс, Эдит Биркхэд, Эйно Райло, Эдмунд Бёрк, Девендра Варма. Чувственное обоснование готического стиля принадлежит Эдмунду Бёрку, выпустившему в 1757 году книгу «Исследование наших представлений о возвышенном и прекрасном».

«Ложь, слухи и небылицы»

Для начала давайте уточним, о чем именно идет речь. Под телепортацией мы понимаем мгновенное перемещение объектов на любое расстояние, в идеале — быстрее скорости света.

Само слово придумал в 1931 году американский публицист Чарльз Форт, увлекавшийся исследованием паранормальных явлений. По аналогии с «телевидением», произошедшим от греческого τῆλε («далеко») и латинского video («видеть»), в своей книге «Вулканы небес» он изобрел термин для описания необъяснимых перемещений объектов в пространстве (латинское porto значит «переносить»).

  • Лифт на орбиту: научная фантастика или вопрос времени?
  • Aurora Station, космический отель на орбите: когда и почем?

«В этой книге я преимущественно рассматриваю свидетельства того, что существует некая сила переноса, которую я называю телепортацией. Меня обвинят в том, что я собрал воедино откровенную ложь, слухи, небылицы, мистификации и суеверия. В некотором смысле я и сам так думаю. А в некотором смысле нет. Я лишь предоставляю данные», — пишет Форт.

О подобных перемещениях действительно существует множество мифов — например, расхожая легенда о Филадельфийском эксперименте 1943 года, в ходе которого якобы был телепортирован на 320 км американский эсминец «Элдридж».

Автор фото, NARA

Тот самый эсминец, якобы переместившийся в пространстве

Однако на поверку все подобные истории оказываются не более чем домыслами конспирологов, по мнению которых власти скрывают от широкой общественности любые свидетельства о случаях телепортации как военную тайну.

На самом деле всё наоборот: любые достижения в этой области широко обсуждаются в научном сообществе. Например, буквально неделю назад американские ученые рассказали о новом успешном опыте квантовой телепортации.

Давайте же перейдем от городских легенд и фантастической литературы к строгой науке.

«Вселенная. Путешествие во времени и пространстве». Сергей Язев

Сергей Язев — ученый, доктор физико-математических наук, директор астрономической обсерватории Иркутского государственного университета, профессор физического и географического факультетов.

Эта книга — рассказ о наших шагах на пути познания Вселенной, от кипящей и бурлящей материи до разумных существ, от самых примитивных, сказочных и мифических представлений об устройстве космоса до сегодняшних, поражающих воображение теорий и гипотез от Черных дыр, тоннелей через время и пространство, до микроскопических частиц, в которых заключены свои миры со своими физическими законами. А главное, эта книга о том, что будет дальше с человечеством и Вселенной, ведь похоже, что мы в самом начале пути и впереди ещё много интересного — того, что сбудется на самом деле!

«Эта книга работает на уровне необъяснимого волшебства»: в Storytel вышла аудиокнига Мариам Петросян «Дом, в котором…»

Появление аудиокниги «Дом, в котором…» ждали многие, и наконец это случилось. С согласия Мариам Петросян Тутта Ларсен записала одну из главных книг последних десятилетий специально для Storytel. Мы попросили литературных критиков, экспертов и писателей сказать об этом романе несколько слов — вспомнить о первых впечатлениях от книги и объяснить, почему она стала литературным феноменом.

Читать еще:  Попали в недорогой отель? 20 лайфхаков, чтобы облегчить жизнь

«Эта книга работает на уровне необъяснимого волшебства»: в Storytel вышла аудиокнига Мариам Петросян «Дом, в котором…»

Шаши Мартынова, издатель, редактор, переводчик

Как многое чудесное у людей, великий «Дом, в котором…» возник в моей жизни по удивительному стечению обстоятельств. В 2007 году я брала уроки вокала у замечательной джазовой певицы Саши Магеровой, и Саша, узнав о том, что я работаю в издательстве, задала сакраментальный вопрос, который любой издатель слышит по нескольку раз в неделю: у меня есть великолепный текст, не могла бы ты его глянуть? Саша оговорилась, что это рукопись и не ее авторства и она не знает, чье это сочинение, но ей дали ее почитать друзья и эта книга изменила ей восприятие жизни и в целом произвела революцию с каждым, кто с ней соприкоснулся. Даже такие пылкие рекомендации доводится слышать время от времени, и циничный редактор привыкает относиться к ним флегматически, но рукопись я все же взяла, сунула ее в ящик стола на работе и на месяц-другой о ней забыла. Потом зачем-то разгребала бумаги, и та распечатка опять оказалась у меня в руках. Я все же открыла ее на первой странице и начала на бегу читать. И пропала.

В последующие дни я проезжала свои остановки на городском транспорте, не выпускала из рук эту сброшюрованную пластиковой пружиной распечатку в любую свободную минуту. Страниц через пятнадцать-двадцать стало ясно, что это необходимо издавать и что мир обязан эту книгу прочесть. Поначалу я осторожно предположила, что это виртуозный перевод какого-то англоязычного романа — некоторые обороты и формулировки показались мне чуть менее удачными переводческими решениями, выдающими текст как написанный исходно не по-русски. Да и рок-н-ролльность текста показалась признаком книги западной — и времен куда более привольных и ярких, чем даже нулевые.

Попыталась угадать на Амазоне название оригинала — естественно, без толку. Спросила у Саши, есть ли хоть какая-то возможность разузнать, кто автор. Саша расспросила человека, от которого получила тот экземпляр распечатки, он, в свою очередь, восстановил еще одно звено передачи, и вот так я познакомилась с Андреем Лупандиным, другом Мариам Петросян и ее семьи, с которого и началось хождение этой невероятной рукописи в народ. Андрей очень помог этой книге родиться первым тиражом и вообще был ей ангелом-хранителем. Мариам же и ее супруг Арташес навсегда стали друзьями моей семьи, и то, что судьба удостоила меня чести способствовать изданию «Дома, в котором…», оправдывает, среди некоторого прочего, мое существование на этой планете.

В последующие дни я проезжала свои остановки на городском транспорте, не выпускала из рук эту сброшюрованную пластиковой пружиной распечатку в любую свободную минуту.

Читайте также

Галина Юзефович, литературный критик

Десть лет назад, когда «Дом, в котором…» только вышел, мне очень запомнился рассказ одной моей подруги. Она начала читать роман Мариам Петросян, а потом была вынуждена уехать в командировку на несколько дней, оставив недочитанный толстенный том (тогда еще все поголовно читали бумагу) дома. И все эти дни ее мучила одна мысль: вот я тут работаю, а у героев там, в книге, поди, уже выпускной прошел — без меня, я все пропустила… И это ее чувство очень созвучно тому, что чувствую я: «Дом, в котором…» — такая книга, которая продолжает жить своей потаенной внутренней жизнью даже тогда, когда ты ее закрываешь. И каждый раз, открывая ее, ты магическим образом попадаешь не в ту точку, из которой вышел, потому что пока тебя не было, там все продолжало клубиться, булькать, изменяться, дышать.

Обычно когда говорят о «важности» книги, косвенным образом говорят о ее «актуальности» или, хуже того, «полезности» — книга о чем-то напоминает, предостерегает, учит, показывает, информирует. В этом смысле роман Мариам Петросян, конечно же, полностью бесполезен — никаких уроков из него извлечь невозможно, полезной информации в нем нет, да и актуальность его не просто сомнительна — она совершенно осознанно и намеренно искоренена автором: действие романа происходит в ярко выраженном никогде, без видимой связи с реальным миром. Вся полезность «Дома, в котором…» лежит в принципиально иной плоскости: он полезен как полезно волшебное убежище, куда можно нырнуть в трудную минуту, захлопнуть за собой дверь и наконец выдохнуть. Книга Петросян важна как опыт пребывания в месте, где время течет с другой скоростью (и, возможно, в другую сторону) и где присутствует властное, совершенно бесспорное и практически не поддающееся вербализации волшебство.

Читать еще:  Тайна вашего рождения: узнайте свой характер с помощью нумерологии

Тутта Ларсен, теле- и радиоведущая

«Дом, в котором…» — это единственная книга, которую я прочитала два раза подряд. Буквально: закрыла последнюю страницу — и тут же открыла первую. Я не могла и не хотела расставаться с «Домом…». И надо сказать, что по второму разу читать было еще интереснее: из знакомых персонажей и сюжета просачивались новые смыслы, новые связи. И разные «пасхалки».

Сейчас я читаю этот роман для Storytel в третий раз, спустя десять с лишним лет. И ничего не изменилось! Это опять новая книга! Я все так же не могу оторваться, все так же покрываюсь мурашками. Более того, заканчивая читать очередную главу, я какое-то время прихожу в себя, возвращаясь в реальность. Которая на фоне «Дома…» выглядит картонной подделкой. Эту книгу не читаешь, в ней живешь.

Она для меня больше чем роман, она мне почему-то очень созвучна и очень дорога, мне там все родное. То ли потому, что Мариам гениальная, то ли потому, что мы с ней дети одного поколения. А скорее всего, потому, что у меня в «Доме…» точно есть свое место.

Заканчивая читать очередную главу, я какое-то время прихожу в себя, возвращаясь в реальность. Которая на фоне «Дома…» выглядит картонной подделкой. Эту книгу не читаешь, в ней живешь.

Читайте также

Анастасия Завозова, главный редактор Storytel

В 2009-м, кажется, году одна моя подруга, работавшая в крошечном издательстве, прислала мне верстку какой-то книги со словами: «Я должна с кем-то этим поделиться!» В верстке оказалась современная русская литература.

К современной русской литературе я всегда относилась несколько настороженно: никогда не знаешь, когда автор вдруг начнет запасать прилагательные, будто это гречка, а сюжет, напротив, не возьмет даже на сдачу. Но стоило мне открыть книгу Мариам Петросян «Дом, в котором…», и как-то сразу стало понятно, что это книга, которой у нас еще никогда не было.

Ее совершенно нельзя ни с чем сравнить, потому что она сама похожа на описываемый в ней дом — бесконечное пространство, которое существует сразу в нескольких измерениях. Мне кажется, в этом — в особой пространственности, объемности истории — и кроется ответ на вопрос, почему этот роман стал для русского читателя не просто успешным или, скажем, большим романом, а именно что культовым. Это книга с большим запасом внутреннего места, возможностей для движения по ней не только по прочерченному сюжету, а в целом — по придуманному миру. Сама нелинейность истории — ее многоэтажность, многокомнатность — предполагает активное участие читателя, его сосуществование в мире Курильщика или Лорда, Колясников или Псов. А разветвление сюжетных линий и их неминуемая недосказанность (при таком-то сложном внутреннем устройстве текста) становится поводом для читателя достроить их самому. Это роман, в котором… в котором не может быть точки.

Дистанция между читателем и чтением в случае с этой книгой не просто исчезает — чтение становится проживанием книги, медленным подъемом и спуском по лестницам и лесу, заглядыванием в комнаты. Сама неизбежная иммерсивность этого чтения привела к тому, что роман стал не массовым, а именно культовым. Эта книга работает на уровне необъяснимого волшебства: перед кем-то двери открылись, перед кем-то нет, и рационального объяснения тому, почему одним книга нравится, а другие не могут и шагу в ней ступить, попросту нет. Это не книга, а явление природы, скажем дождь или черемуха, их или любишь, или нет — но не объясняешь.

Константин Мильчин, шеф-редактор Storytel

Роль критика — объяснять причину успеха или неуспеха книг. Но иногда не хочется ничего объяснять, а хочется просто сказать: знаете, перед нами литературное чудо. И вместо объяснений окунуться в переслушивание книги Мариам Петросян «Дом, в котором…». И восхититься, насколько умело Мариам в своем дебютном и единственном на данный момент романе использовала сложнейшие прозаические приемы, насколько уверенно она провела нас по лабиринтам текста, насколько круто эта книга выглядит даже через 12 лет после выхода.

Жанр мистики: особенности работы над мистическими историями

Мистика – один из самых интересных и интригующих современных жанров. Ее составляющие – это странные события и необъяснимые явления, знаки потустороннего мира и леденящие душу существа, возникающие из ниоткуда. И страх – страх неизвестного, сверхъестественного, не поддающегося логичному объяснению.

Читать еще:  Их физиономии до и после слов «хороший малыш, хороший»

Мистика щекочет нервы и завораживает, чем привлекает внимание читателей. И создает проблемы писателям, ведь нагнать жути и напугать словами не так-то просто.

Жанровые черты мистики

Их не так много. Давайте попробуем перечислить основные:

  1. В основе идеи и сюжета – тема смерти (потустороннего).
  2. Герои и персонажи являются либо обладателями сверхъестественных (экстрасенсорных) способностей, либо представителями потустороннего мира (призраки, демоны).
  3. Двоемирие – сочетание реальности и ирреальности, причем реальность преобладает, а ирреальный мир добавляет нелогичной остроты привычным явлениям.
  4. Зачастую таинственные события и проявления потустороннего мира рассчитаны исключительно на веру читателя в сверхъестественное и никак не объясняются.
  5. Атмосфера истории и детали антуража замешаны на страхе, который «выводится» из реальных и логичных вещей – скрипа половиц или воя ветра за окном.

Главное действующее лицо в мистике – это страх. И не только страх героя, но и страх читателя, а также ваш собственный. Чтобы достоверно написать пугающую сцену, нужно понимать, как страх действует на человека. И нужно самому бояться того, о чем пишешь. Поэтому одними описаниями монстров, призраков или ночных кладбищ не обойтись.

Без предчувствия ужасного, без ощущения неизвестной и жуткой опасности, от которой не скрыться и не защититься обычными способами (той же табуреткой или пистолетом), мистическое явление будет просто антуражным элементом – странным, но не страшным ни разу.

Как строится сюжет мистической истории

В общих чертах завязка едва ли не каждой мистической истории состоит из следующих шагов:

  • герою померещилось что-то странное (а накануне еще сны непонятные снились, и кот упрямо на шипит на кого-то в углу);
  • герой начинает придумывать объяснения от логичного до потустороннего, одного страшнее другого, и сам нагнетает обстановку;
  • кот упрямо продолжает шипеть уже несколько дней, и странное мерещится, несмотря на побег в церковь и святую воду в каждом углу;
  • от страха герой становится слегка неадекватным, вздрагивает от каждого шороха, плохо спит и сам ищет «потустороннее» в собственном жилье;
  • приход батюшки успокаивает и кота, и героя, и пару дней ничего не происходит;
  • и вдруг, однажды лунной ночью, когда герой мирно спит…

И вот здесь-то начинается самое интересное!

Общее настроение и рост напряжения в повествовании

Тяжелая атмосфера предчувствия, мрачноватый антураж, гнетущее ощущение неясной опасности – это обязательные элементы мистики, и неважно, что вы пишете – рассказ, повесть или роман. В мистике пугают не призраки или кладбища, а сам страх – боязнь призраков или кладбищ.

А поскольку самый главный страх – это страх неизвестности, то в мистике обязательны:

1) непредсказуемость в каждой сцене (страшное событие должно случаться не тогда, когда его все ждут, а тогда, когда читатели вместе с героем и котом потеряют бдительность);
2) непонимание – откуда это явление, как с ним бороться, где искать помощи;
3) тайны и загадки, не поддающиеся логическому объяснению, но вписанные в контекст реальности;
4) неожиданные повороты сюжета и нестандартные развязки;
5) логика – несмотря на мистичность – событий и образов героев, поскольку история разворачивается в реальном мире, в привычной действительности.

Вы научитесь подбирать необходимую информацию и перерабатывать ее в новые сюжетные идеи, а также узнаете, из чего состоит атмосфера мистики, как придумать мистический сюжет и прописать достоверного мистического персонажа.

По итогам работы у вас на руках будет план истории + проработанные детали мира, мистической атмосферы + опыт в написании мистических сцен.
Заказать курс

В мистике, конечно, должно быть много необъяснимого и пугающе странного, но все странности нужно логично вписывать в сюжет, поэтому и страхи должны иметь логичную основу.

Если герой, например, всю жизнь боится призраков, нужна небольшая предыстория – почему они пугают его до жути и во взрослом возрасте.

Таким образом, если вы не боитесь браться за столь сложный жанр… то бойтесь! Бойтесь в каждой сцене – за героя и его рассудок, за жизни персонажей. И, разумеется, бойтесь того, о чем пишете, ведь самый достоверный страх – тот, который вам знаком не понаслышке, который пережит и прочувствован. И если вам не страшно бояться и не пугает то, что живет внутри вас… Удачи в написании мистической истории!

Если вы хотите попробовать свои силы в написании мистики, приходите на ОТКРЫТЫЙ пробный курс «Ключи к мистике: как писать книги в мистическом жанре» (форма подписки в самом низу этой страницы).

голоса
Рейтинг статьи
Ссылка на основную публикацию
ВсеИнструменты
Adblock
detector